Галерея Льва Ильича Табенкина

НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ ОБ ИСКУССТВЕ И НЕ ТОЛЬКОО

 

Несмотря на все усилия, потраченные напрасно, я остаюсь на стороне заблуждения. Я стою на стороне энтузиазма, пусть далекого от реальности. Нет размеренного и дозированного стремления. Если оно не безумно, то не реально. Если в реальной жизни нужно исходить не из того, что ты «хочешь», а из того, что ты «можешь», то в искусстве с этим принципом не продвинешься ни на йоту. Здесь работает «хочешь» и дерзание. Только оно создает реальные прорывы. Это доказывает, что, по сути, творчество не есть дело только человеческое.

Бессмысленно пробиваться в историю искусства с черного входа, как в магазин, или со служебного.

Одна из картин отца моего называлась «Детские игры». Здесь он задумывался о деятельности своей с точки зрения, опять же, разума и практического взгляда. Но, глядя назад, мы видим, как серьезные занятия становятся кучкой хлама. Только абсурдное и непрактичное выдерживает испытание временем.

Картину нужно не «написать», а «прожить». Пытаться сделать это быстрее - абсурдно.

Что означает выражение «нищие духом»? Может быть это наивность, путь к нереальным, с точки зрения логики, целям.

Беда человека - это низкий горизонт. Ты видишь только ближайшие предметы, но не вещи в совокупности, в сочетании и, в конечном счете, не видишь целостную картину.

Художник страдает, борется, умирает в нищете, а потом его картины становятся «самым надежным способом вложения денег». Посетить конуру в Овере, в которой умер Ван Гог, стоит сегодня больших денег. Все включается в грязные игры обогащения.

Человек мнит себя сценаристом, а на деле он актер в не им придуманной драме. Но он может попытаться прозревать до понимания этого сценария.

Творчество Краснопевцева, Вейсберга, отца моего создавалось в ту эпоху, когда люди не могли говорить и начали говорить предметы.

Искусство - это борьба с небытием.

Когда человек вырастает, ему уже не место у песочницы, есть последовательность действий и избежать вытекающих следствий невозможно.

Совершенно очевидное противоречие сегодняшнего мира заключается в том, что уверенно двигаясь по пути к рабовладению, каковое стремление постоянно, общество вынужденно прикрывается словами о демократии и гуманизме. Как дань принятым ценностям возникло ханжество политкорректности.

Есть зашоренность от самосохранения. Если твой герой, к примеру, Фальк, то ты недаром прожил свою жизнь, но когда появляется Курбе, то спрашивается, чем ты занимаешься.

Когда человек поворачивается к кому-то задом, то он наивно полагает, что его физиономия чем-то отличается в положительную сторону.

Самая лучшая жизнь – самая дешевая, но понять это доступно редким единицам.

Человек в молодости – игрушка своих инстинктов и чувств, а в старости – своих пороков. Это стандартный ход.

В Метрополитен-музее, где собрано столько шедевров, меня больше всего поразило «Кресло» Ван Гога. Он лучше всех. Недаром Цадкин изобразил его в образе Христа. Такой же нищенствующий и благородный. Человек без эгоизма. Он пошел дальше всех.

Порой, в тяжелую минуту плоды твоих трудов дают тебе утешение. Это все равно, как тень от деревьев, которые ты посадил.

Некий прохожий, возвращаясь ночью домой, вперился глазами в идущую навстречу подгулявшую компанию. Забыв смотреть себе под ноги, он поскользнулся на льду, упал и сломал ногу, после чего компанией был заботливо отправлен в больницу. Не лучше ли, чем страшиться грядущих бед, жить сегодняшним днем.

Все нуждаются в том, кто не нуждается ни в ком.

Живопись - это тот же ритм, который присутствуй в мироздании. Задача выйти на этот ритм.

Мысли и пути открываются только тогда, когда появляется добрая воля.

Я - это самое бесперспективное дело. Я всюду: лезет как штамп, пытаясь утвердить свою исключительность. С этим Я нужно бороться, поскольку только растворяясь в мире реальности и одновременно абстрагированных идей, обретаешь свое Я, которое никак не начало, а следствие, не посыл, а результат. И тогда ваше Я будет всегда ново, будете смотреть сотнями ярких ликов, будет всегда оригинально. Не нужно бороться за свою узнаваемость. Узнаваемость сама придет, как только у вас появятся оригинальные идеи. Реализуясь, они примут оригинальные формы.

Ни события, ни люди не таковы, какими человек хотел бы их видеть. И сам человек не таков, каким хотел бы быть.

Когда я впервые оказался в Британском музее и ходил по египетским залам, то почувствовал приток огромной энергетики, ощущение бесстрашия и бессмысленности страха. Думаю, что истины, которые несут в себе объекты высоких цивилизаций, передаются и нам.

«Гамлет» Шекспира замечателен, как модель мира. Шекспир, как никто, в своих Хрониках понимал, что жизнь, она колеблется как море, бессмысленно, неукротимо и непостижимо. Если же человек, как Гамлет, имеет определенную цель, то он разрушает все вокруг.

Абстракция - это то, что присутствует в каждом настоящем произведении искусства. Это синтез, к которому каждый приходит своим путем. Поэтому вооружиться ею, как методом, нельзя и просто смешно.

Насколько безнравственность не соответствует жизнеспособности? Человеку, за его короткий век, не удается убедиться в том, что эти понятия взаимно исключают друг друга.

Вспоминая жизнь своего деда, Ивана Ивановича Мареева, повторяю как он: «Была бы дратва да шило, а все остальное уже было». Не было ничего увлекательней, чем смотреть, как он острым, как бритва, ножом обрезает поставленные набойки. «Запомни: резать нужно всегда от себя, но никогда к себе», - говорил он. Если у человека есть ум, о нем всегда будут вспоминать с радостью.

Все события в искусстве происходят в душах художников. Отнюдь не на выставках, в проектах или домыслах некоторых искусствоведов. События - это только духовные прорывы и порывы.

Человек должен привыкнуть к тому, что в жизни радости и успехи разбросаны так же щедро, как мандарины на благотворительной елке для нищих, но жить и радоваться должно уметь и без подачек.

Преклоняться можно только перед моральными качествами, перед человеческим духом, но не перед талантом. Это всего лишь данность. И в картине, когда что-то есть, то это проявление красоты вашей души, если таковая имеется.

Заблуждаться тоже нужно. Если не заблуждаться относительно себя и своих возможностей, то у кого хватит сил справиться с грандиозностью встающих пред ним препятствий и проблем. Не думаю, что какой-нибудь рыцарь схватился бы за меч, зная заранее, что у дракона не одна, а семь голов.

Нищета это еще не все. Страшно, когда нищете начинает соответствовать нищенская психология. Вот из этого уже нет выхода.

Разве художник не следует заповеди Христа и не собирает «сокровищ на небесах»?

Тиканье старенького будильника на комоде у бабушки моей Анны Михайловны - это самые прекрасные звуки, что были в моей жизни. У тех людей были хорошие отношения со временем. Они никуда не спешили. Пришли из тех времен, когда люди жили на своей земле.

Удивительно, как казарма удачно совмещается с борделем, как в головах, так и по сути.

После смерти грандов, таких как Пикассо, Мур, Миро искусство осталось сиротой и сироту стали обижать беспардонные и циничные жулики. Кто сможет восстановить справедливость? И кому будет дано владеть такими ценностями и иметь столько духа?

Самое трудное - это понять простые вещи.

Как смешны мне эти домыслы, что в Евангелии что- то придумано, или вообще оно придумано, или попытки искажения его смысла. Нет на свете такой фантазии, которая способна придумать хотя бы малейший эпизод в священной истории, настолько каждый из них исполнен настоящей жизненной реальности, несомненен, правдив и подлинен.

Как-то один художник встретил меня в музее и сказал: «Ну что, пришел помолиться?» Я согласен, что нужно преклоняться перед высокими достижениями. Но и самоуничижением заниматься не должно. В этом случае у вас нет шансов. Все сделано людьми. Посыл должен быть - это стремление и дерзание. А молиться нужно Богу.

Не является ли история Прометея общей для всех, кто хочет похитить огонь с неба? На земле ведь его нет. Боги гневаются на таких, но интересно, что и люди гневаются тоже.

История искусства воспринимается и становится в обозримый период совсем не такой, какой ее представляют современники. Каким представляли искусство XIX века критики тех лет? Пюви де Шаванн, Кабанель, Моро, Бугро. А оказалось, что это никому неведомые Сезанн, Гоген, Ван Гог.

К пустоте прибавить ничего нельзя.

Вот говорят, что только настоящее принадлежит человеку, ни прошлое, которого нет, ни будущее, которого никто не знает. Однако настоящее точно так же неопределенно и неподвластно человеку, как любое другое время.

В работе спасаешься.

 

В изобразительном искусстве мы наблюдаем настоящее чудо, чудо преображения материала - краски, камня и т.д. в иную, духовную субстанцию. Здесь, как с Плащаницей, материя преобразуется под воздействием необъяснимых сил. И вообще, метаморфоза, преображение есть неотъемлемая черта, определение, присущее всякому высокому художественному проявлению.

ое.